Любовь в женской исправительной колонии. Женская доля в неволе. Любовь и дети

​Что все бабы суки, я впервые осознала в позапрошлый четверг, в 11 утра, в «Шоколаднице» благодаря шоколаднице ‒ так на зонах зовут осужденных по 159-й («мошенничество») и 158-й («кража») статьям Уголовного кодекса. Так называли отсидевшую четыре года Александру Белоус, бывшую совладелицу турфирмы.

Мы встретились, потому что в начале октября мне пришло письмо от женщины, которая спала с надзирателем, чтобы тот разрешил ей кормить новорожденного ребенка. Имя и колонию, где все это происходило, эта женщина назвать не захотела, так что я была готова забыть про письмо. Но буквально через неделю на YouTube появился ролик , в котором замначальника Амурской женской колонии избивал заключенных. При этом «Яндекс» на запрос «насилие в женских тюрьмах» упорно выдавал четыре страницы ссылок на одну из серий «Эммануэль» и на отчет о насилии в американских тюрьмах, как будто в российских ничего не происходит. Тема насилия оказалась табуированной не только в среде виртуальной, но и в реальной. Главные работающие в этой области правозащитники - заместитель директора Центра содействия реформе уголовного правосудия Людмила Альперн, руководитель проекта Международной организации по реформе тюрем Алла Покрас и глава Общественной наблюдательной комиссии Москвы по правам заключенных Валерий Борщев - хором сказали мне, что о случаях насилия над женщинами-заключенными им ничего не известно. С Людмилой Альперн мы проговорили 38 минут, и из всего разговора мне особенно запомнилось слово «байки». Так что я решила найти женщин, которые под своими именами были бы готовы рассказать о случаях насилия в тюрьмах. Пока искала, обнаружила, что женщины без мужчин не умеют толком выстраивать друг с другом отношения.

Институт антропологических наук. Тюрьма является рабочей средой с ее собственной спецификой. Рабочие условия пенитенциарных агентов и внутренние отношения с другими протагонистами анализируются в зависимости от потенциальной или реальной опасности, определяющей эту рабочую среду. Анализируются три ключевых вопроса: требования, произвол регламента и отношение к внутренним конфликтам.

Ключевые слова: пенитенциарный агент; тюремное заключение; Условия труда; Опасность; Рабочее напряжение. Тюрьма - это рабочая атмосфера, которая имеет свою специфику. Проанализированы условия работы офицеров-заключенных и внутренние отношения с другими действующими лицами в отношениях к потенциальной или реальной опасности, чтобы определить атмосферу работы. Проанализированы три ключевые темы: реквизиция, злоупотребление правилами и отношение к внутренним конфликтам.

Швабры

«Я проснулась ночью от какого-то шебуршания в камере. Отреагировала не на звук, потому что с детства сплю в берушах, а на движение. Слезла с койки и поняла, что вся камера - шесть человек - столпилась вокруг одной из девочек. Они насиловали ее шваброй. Потом я узнала, что эта история повторялась несколько месяцев практически каждую ночь. Они насиловали ее, потом избивали и загоняли под шконку. Ну я что, я пошла к надзирателям. Те вызвали девочку на допрос, где она сказала, что получила свои многочисленные синяки, упав с кровати, ‒ рассказывает Александра Белоус историю 2008 года, произошедшую в самой образцовой тюрьме страны - московском женском СИЗО №6. - Я даже не могла пожаловаться в прокуратуру, жалобу бы просто не выпустили». ‒ «А позвонить друзьям на волю ты не могла?» ‒ «Окстись, откуда?» Дальше выяснилось, что в женских тюрьмах нет мобильников, что удивительно, поскольку в мужских СИЗО и колониях телефоны, пусть и запрещенные, есть во всех камерах и бараках. (Возможно, именно с этим отчасти связан тот факт, что правозащитники так мало знают о случаях насилия над женщинами. Другая причина, возможно, кроется в том, что эти случаи трудно доказуемы, стало быть, не приведут к конкретным санкциям. Зато попытка устроить скандал может привести к конфликту с ФСИН и, значит, к потере возможности ходить в колонии и помогать тем, кого можно спасти.) Почему нет мобильников? Потому что женщины постоянно друг на друга стучат, считает Александра: «У нас в дни приема оперативников по вторникам и четвергам полкамеры в очередь выстраивалось».

Объем работы пенитенциарного агента - тюрьма. Сама по себе это особая область, социальное место почти без престижа и в то же время целевая аудитория большого внимания со стороны общественного мнения. Он подвергается непрерывному общественному контролю с учетом существующих форм его деятельности, которые оставляют двери открытыми для излишеств, утечек и, прежде всего, беспорядков. С другой стороны, большинство думает о сегодняшнем обществе о том, что нужно строить больше тюрем, должны быть более длительные приговоры, не заботясь, слишком много, чтобы права лиц, лишенных свободы на основании приговоров, происходящих в компетентных судах, не выполнялись. Общественный интерес не зависит от условий жизни задержанных или условий работы тюремных агентов, если нет эпизодов, которые привлекают внимание, особенно в средствах массовой информации, и которые считаются нападением на общественную безопасность, что был вызван некоторыми авторами «медиа-паника о преступности».

Представить себе такую ситуацию в системе жесткой мужской тюремной иерархии практически невозможно. Там есть целых три определения для тех, кто сотрудничает с администрацией: «козлы» - работники хозотрядов, «суки» - те, кто стучит, и «блядины» - те, кто сдал своих подельников операм и, скорее всего, будет сурово наказан сокамерниками. И хотя так называемые черные воровские зоны ушли в прошлое вместе с «лихими девяностыми», жизнь по понятиям в какой-то мере сохранилась. Например, во всех зонах и СИЗО, помимо начальника тюрьмы, есть так называемые положенцы, которых назначают представители криминального мира (нередко с согласия администрации), в каждой камере есть смотрящий - в большинстве случаев также представитель криминального мира. Низшей кастой в мужских тюрьмах («опущенными») считаются гомосексуалисты и педофилы; в большинстве СИЗО для них есть отдельные камеры. Живут камеры на так называемый «общак», на который скидываются все сидящие. Считается правильным отдать на общак часть от передачки. Высшей мерой наказания в бытовой драке между сокамерниками считается удар миской по лицу.

Только когда происходят эпизоды, их отказ выявляется. Пока нет оснований для беспокойства относительно безопасности людей, ошибочно считая, что наличие заключенного на более длительный срок, нарушивший закон, снижает риски общественной незащищенности, не принимая во внимание, что предложения обычно исчерпаны и член нежелательного общества возвращается к нему, тюремная работа остается незамеченной, не вызывая интереса к ее условиям, возможностям и требованиям.

Тюремный агент трансформируется для тех, кто задержан и осужден в призраке их приговора. Ось, которая определяет тюремную работу, - это функция, всегда присутствующая в поле, которое предлагает некоторую опасность, которая может взорваться в любое время. Известно, что существует трудовая принадлежность, которая представляет определенный риск для собственной безопасности, которая присутствует как составная часть рабочей среды. Тюремная работа мало известна; не дает престижа, плохо оплачивается в связи с требованием, которое представляет, строго иерархическое, а те, кто находится в повседневном сосуществовании с заключенными, имеют мало возможностей для решения перед лицом ситуаций, которые возникают внезапно из-за цепи, которая может принять в предоставлении благоприятного решения внезапного конфликта, который не является протоколированным и в конечном итоге зависит от человеческих отношений в среде, очень похожей на плен, о которой мало что известно о реакциях, которые могут возникнуть.

В женских тюрьмах все оказалось иначе. В камерах СИЗО всем заправляют старшие - заключенные, назначенные администрацией. На зонах наибольшее влияние имеют активные лесбиянки, их называют «коблами». «Опущенными» во взрослых камерах считаются детоубийцы, на малолетке - девочки, занимавшиеся прежде оральным или анальным сексом, если об этом становится известно. Для опущенных нет отдельных камер; как правило, их сажают к осужденным за экономические правонарушения и распространение наркотиков. Считается, что в отличие от совершивших более тяжкие преступления эта категория заключенных более уравновешенная. Но даже здесь такая ситуация может спровоцировать насилие. Драки вспыхивают очень часто и, как правило, по мелочам, причем они бывают куда более жестокими, чем у мужчин, - с применением ногтей, зубов и прочих атрибутов женской красоты. Общака нет. Передачи у женщин случаются реже еще и потому, что их браки чаще распадаются, чем у мужчин; точной статистики нет, но об этом говорят все бывшие заключенные. По мнению исполнительного директора организации «За права человека» Льва Пономарева, в мужских тюрьмах насилие обычно исходит от надзирателей. В женских же тюрьмах, судя по описанным ниже историям, насилие чаще идет от сокамерниц ‒ с молчаливого согласия администрации тюрем. Веский, согласитесь, аргумент в пользу антифеминисток.

Тюремный мир также определяется отношениями между тюремным агентом и заключенными. Именно из этих отношений может возникнуть опасность, определяющая условия труда в тюрьме; он возникает как продукт конфронтационного поля между одним и другим. Каждый из членов сценария тюрьмы - пенитенциарные агенты и задержанные - считают себя «противниками» друг для друга. Хотя задачей пенитенциарных учреждений является сохранение заранее установленной организации пенитенциарных учреждений, часто считается, что это «уход за заключенными».

Это последнее выражение не совсем радует, поскольку создается впечатление, что тюремный агент выполняет функцию умиротворения места, где другой главный герой одновременно является его противником. Национальная и провинциальная тюремная ситуация не позволяет выполнить установленную функцию, и поэтому она станет настоящим полем битвы, где каждый из них, как ожидается, проявит формы власти, чтобы навязать другим. Хотя верно, что заключенных без заключенных не будет заключенных, которые определяют правила сосуществования, - это законы и правила, и каждый должен уважать их.

Пономарев не смог вспомнить ни одного обращения женщин в связи с насилием. Но в отличие от коллег-правозащитников хотя бы признал возможность существования такой проблемы. «Возможно, информации из мужских тюрем просачивается больше, потому что там лучше организовано сообщество и, соответственно, сопротивление системе, ‒ считает Пономарев. ‒ Женщины, видимо, так сильно увлекаются выяснением отношений между собой, что оказываются совершенно несплоченными перед общей бедой. Но это уже психология».

Но в нынешней ситуации эти законы еще далеки от выполнения в связи с условиями содержания задержанных, которые уже хорошо известны: перенаселение в пенитенциарных учреждениях, сосуществование обвиняемых и осужденных, чрезмерное использование превентивного задержания, медлительность в уголовном судопроизводстве отсутствие у правозащитников интереса к содержанию задержанных в актуальном состоянии с их причинами, все из которых не связаны с работой тюремного агента, но имеют прямые последствия для уровня конфликта, который возникает ежедневно в подразделении тюрьма.


Психо

«Матросская тишина». 1974 год. Из окон мужского корпуса видна часть окна корпуса женского. Там в камере выбирают заключенную, раздвигают ей ноги и поднимают на руках так, чтобы было видно столпившимся у окон напротив мужчинам-заключенным. Спустя несколько минут по протянутой между окнами веревке из мужского корпуса в женский передают пакетики со спермой. Беременных тогда выпускали по амнистии, так что женщины стремились забеременеть любыми путями.

С другой стороны, существует так называемая «культура тубера», которая может быть определена как образ жизни, который заключенные принимают во время пребывания в тюрьме, и которая непосредственно связана с созданием надлежащих и «секретных» кодов, чтобы иметь возможность общаться без быть понятыми теми, кого они считают своими «врагами». Кроме того, эту культуру можно рассматривать как способ создания личности в заключении, которая иногда приходит в процессе создания и консолидируется в период содержания под стражей; и много раз он сохраняется в пост-пенитенциарный период.

Эту историю декану факультета социальной психологии Московского городского психолого-педагогического университета Михаилу Кондратьеву пересказывали несколько заключенных во время его многочисленных исследований взаимоотношений в группах. «Насилие в тюрьмах было всегда, это раз и навсегда доказал Стэнфордский эксперимент , это подтверждают мои собственные исследования: в тюрьмах всегда есть касты чушек и опущенных - тех, кто будет подвергаться насилию», ‒ говорит Кондратьев.

Это не только вопрос конфронтации с тюремным персоналом, даже если вы хотите предупредить таким образом, но также должны иметь отношение к способам составления личности, которая может считаться «преступной», которая гордится, и что Он представляет собой бренд, который рассматривается как вызов правилам сосуществования гражданского общества.

Учитывая эти условия, условия труда в тюрьмах являются требовательными и изнурительными, поскольку одновременно необходимо решать несколько фронтов потенциального конфликта: отношения с каждым из заключенных, отношения заключенных друг с другом, отношения с высшей иерархией, отношения с семьей, среди прочих.

Исследований, в которых бы сравнивалось поведение мужчин и женщин за решеткой, проводилось крайне мало. «Известно, что женщины звереют больше, чем мужчины», ‒ уверен заведующий отделом медицинской психологии Научного центра психического здоровья Российской академии медицинских наук Сергей Ениколопов. Он приводит данные американского исследования, по которым получается, что 6 процентов женщин агрессивнее самых агрессивных мужчин. «Пять лет назад я проводил исследование учеников лучшей школы одного небольшого города и с удивлением обнаружил, что конфликты девочек более затяжные, они дрались жестче и были менее управляемы, ‒ вспоминает Ениколопов. - Помню, я выступаю с докладом о результатах исследований на каком-то официальном собрании, рядом мэр города, директор школы, аккуратно привожу наши данные по агрессии, чтобы никого не обидеть. И вдруг встает директор этой школы и так радостно говорит: наконец-то мы можем говорить об этом вслух, ведь девочки, и по нашим наблюдениям, чаще дерутся, чем мальчики!»

Главная проблема, с которой они сталкиваются, - это отношения с заключенными. Вы не можете использовать стандартные шаблоны, потому что каждое обстоятельство имеет разные профили: тип преступления, продолжительность предложения, личность заключенного, его возможности принимать и адаптироваться к ситуации заключения, внешние поддержки, которые могут поддерживать отношения с внешний мир, среди других факторов. Для каждого заключенного тюрьма означает что-то другое и предполагает его срок заключения также в отношении доступных ему эмоциональных ресурсов.

Что касается тюрем, то надо понимать, что у женщин нет механизмов выстраивания социальных отношений в отличие от мужчин, считает Ениколопов. Ведь те сызмальства знают, что такое армия. А женская эмансипация, полностью вовлекшая их в социальную жизнь, произошла минимум после революции 1917 года. За эти сто лет они просто не научились еще распределять роли.

Если они скудны, они угасают с течением времени, или они делают это быстро и решительно; так что он становится капризным человеком, с небольшой предрасположенностью к компульсивному и непроизвольному сосуществованию, запертым в его собственных страданиях, эгоистичных, порождающих слухи и которые в конечном итоге становятся фактором конфликта, который может привести к борьбе, забастовке голода или бегства и мятежа, причем последний представляет собой крайность опасности, в которой играет жизнь всех тюремных и внутренних агентов, с изначальной разницей: в той мере, в которой жизнь и смысл ее пребывания в круглых скобках или дислокации, пенитенциарный агент выполняет задание как еще один аспект, несомненно важный, но который интегрирован в другие аспекты его жизни, которые происходят вне рабочего места: семья, друзья, учеба, развлечения и остальные составляющие жизни кто-нибудь.

«Представьте себе, кто в условном женском коллективе самый главный? Если взять школы, то, как правило, это девочки, пользующиеся наибольшей популярностью у мальчиков. А теперь уберите мальчиков, и все ориентиры окончательно сотрутся, ‒ говорит психотерапевт, сотрудник Института системного консультирования Екатерина Игнатова. - В такой ситуации, конечно, появляются женщины, которые играют роли мужчин и при этом, понятно, занимают важные места в иерархии. Но полностью скопировать поведение мужчины для женщины крайне трудно, они не чувствуют грани этого образа. Так что женщины преувеличивают и агрессию, и жестокость, и конкуренцию. А если помножить все это на то, что у большинства женщин нет запрета на выражение чувств, в замкнутом женском коллективе мы увидим массу конфликтов по мелочам».

Ситуация с потенциальной опасностью систематически атакует всю жизнь пенитенциарного агента, так как он постоянно подвергается перипетиям его трудозатрат. Физическое и эмоциональное здоровье тех, кто выполняет свою работу, скомпрометировано. Запускаются лицензионные заказы, трудности с выполнением работы или необходимость обращения к медицинской помощи. Эта ситуация не может продолжаться бесконечно. Установлены патологии, отказа в трудоустройстве, нарушены обязанности, затронуты проблемы личной жизни, которые еще не полностью известны.

Несмотря на табу, четыре бывшие заключенные согласились рассказать о случаях насилия, которое происходило с ними или на их глазах. Две рассказчицы принадлежат к так называемым «опущенным», очень боятся вернуться в тюрьму снова и согласились рассказать свои истории под диктофон только бывшей заключенной Светлане Тарасовой. Эти истории мы публикуем в форме диалога.

К этому мы должны добавить всегда ограниченную доступность персонала, форму регулирования графиков работы, изменение смен и появление косвенных потребностей, требующих еще больших требований, и которые не могут быть решены таким образом, чтобы это не наносило вреда личная жизнь тюремного агента - пример может быть предоставлен заключенными, которым необходимо постоянно контролировать по какой-либо весовой причине. Работа тюремного агента огромна; и социальные исследования не были очень заинтересованы в анализе условий, в которых он должен быть развит, и о влиянии этих условий на эмоциональные и семейные аспекты, в частности.

Быт и внутренние правила поведения в женских исправительных учреждениях системы УФСИН имеют отличия от особенностей пребывания в колониях для осужденных-мужчин – они менее жесткие, и в женских колониях гораздо меньше проявлений насилия между заключенными.

Однако существуют «трансгендерный», общий поведенческий кодекс жизни в неволе, аксиом которого лучше придерживаться всем попавшим в места не столь отдаленные, вне зависимости от половой принадлежности.

Он должен иметь дело нередко с ситуациями, для которых он не был подготовлен: синдромы абстиненции, психические заболевания, физические болезни, эмоциональные и физические ответы на уведомление о предложениях, различные типы запросов, которые заканчиваются его отрицанием, до тех пор, пока не будут оценены условия таких как внезапный или постепенный отказ от семей, нехватка денег или простое отчаяние экстремальной ситуации: равное и равное заключение в поведении заключенного. Есть некоторые неотъемлемые факторы для ситуации в тюрьме, которая подрывает профессиональную практику функции тюремного агента.

Будь собой, но себе на уме

Опытные женщины, «заезжавшие» на зону неоднократно, знают: лучше вести себя там нормально, естественно, так же, как на воле – не «быковать» и по возможности не провоцировать конфликты. Человечность, умение общаться и выстраивать ровные взаимоотношения ценится везде, в том числе, и в колонии. В конце концов, не конфликтуя, женщинам на зоне гораздо проще решить многие проблемы и добиться желаемого.

Они являются посредниками с внешним миром, особенно в отношении таких вопросов, как здравоохранение, образование и судебные дела. Эта тесная связь с заключенными может быть преобразована, и на самом деле она часто занимается вопросом «обучения», тем, кто отвечает за ответ, лучше или хуже, на требования и требования заключенного. Ситуация лишения свободы порождает определенную инволюцию в психике и пути поддержания связей, внутренних и внешних, и делает зависимость человека с большей силой действовать, становится центральным ядром жизни этих людей.

Тем не менее, все же лучше спросить, можно ли присесть на «шконку» к незнакомой собеседнице, не говоря уже о том, что без спросу брать чужие вещи тоже нельзя. Тем более – красть: «крыс» презирают и делают изгоями везде.

Не нужно замыкаться в себе и уходить во «внутреннюю эмиграцию», отгораживаясь от коллектива – во-первых, это бессмысленно в условиях заключения, когда люди вокруг 24 часа в сутки, во-вторых, чревато для психики, особенно женской, более восприимчивой к внешним раздражителям, чем мужская – можно легко сломаться и опуститься. Необходимо свыкнуться с мыслью, что срок неминуемо закончится и выход на свободу гарантирован – надежда на освобождение поможет пережить срок заключения.

Не болтай!

Нельзя и впадать в крайности – распахивать душу перед всеми, откровенничая направо и налево. Лучше чаще помалкивать и не распространяться о прошлом, даже той, кого считаешь преданнейшей подругой – масса случаев, когда продают и предают именно близкие. Надо поменьше говорить и больше слушать.

Особенно не стоит делиться секретами прошлой половой жизни – допустим, если новые знакомые узнают о вашем опыте орального секса, вас, по меньшей мере, будут сторониться и не допускать к общему столу. Схожее, только более жесткое отношение в мужских зонах к тем, кто признался в практике куннилингуса с женщиной.

Наркоманкам, особенно героиновым, доверять не следует вовсе – продадут при первой же возможности – либо администрации, либо старшей по отряду: у этих зэчек, как правило, совершенно атрофированы какие-либо нравственные устои, и они за пачку чая или сигарет готовы заложить родную мать.

Не нужно стремиться к сотрудничеству с администрацией колонии – подобное рвение не поощряется ни на женской, ни на мужской зонах. Хотя в действительности стукачей в женских колониях даже больше, чем в мужских – наверное, этот феномен объясняется тем, что женщины в принципе словоохотливее представителей сильного пола. Всегда есть возможность уйти от вербовки оперов и просто делать свою работу – на промзоне или в другом месте, куда тебя определили. Нельзя юлить и хитрить, метаясь между администрацией и соратницами по несчастью – это продлиться недолго, и неминуемо плохо кончится – для той, кто это затеяла.

Позаботься о себе

Женщине в заключении особенно нельзя запускать себя – необходимо постоянно содержать свое тело в чистоте – на зоне масса возможностей подхватить какую-нибудь заразу. Не зря в женской колонии мыло считается такой же вещественной валютой, как чай или сигареты.

Жизненно важно не утаивать наличие каких-либо заболеваний, которые имеются или же были в прошлом – если есть возможность, нужно искать их подтверждение (справки с воли, результаты обследований и т.п.). Во-первых, это может помочь ослабить режим содержания в колонии (переведут на более легкую работу, могут предоставить другие поблажки). Во-вторых, в условиях заключения, когда возможностей для поддержания нормального состояния здоровья несоизмеримо меньше, чем на воле, в принципе нужно пользоваться любой из них.


Top