Что хочет видеть зритель в театре. Михаил Ульянов: что такое театр

Одно время видные кинорежиссеры и киноведы упорно утверждали, что театр, этот древнейший вид проявления человеческого творчества, скоро погибнет, так как его возможности просто жалки по сравнению с безграничными силами кино и бурно развивающегося телевидения. Эти выводы были сделаны не в пылу острой полемики, а на основе холодной и аргументированной констатации непреложных фактов.

Но пока, в наше время, эти мрачные прогнозы не оправдываются, и театр живет и не уступает своей кафедры. И, что самое удивительное, в этот древний храм, где те же подмостки, тот же занавес, те же пыльные кулисы, что и сотни лет назад, и нет сногсшибательной техники, зритель идет и идет, оставляя надоевшего убийцу человеческого времени - телевизор и необъятные экраны кинотеатров.

В чем же секрет этой живучести, этого удивительного сохранения театром своего "я" в эпоху всеобщего увлечения техникой и преклонения перед ней? Вероятно, прежде всего в том, что театр сохраняет свое главное оружие - непосредственное, сиюминутное, живое общение между актерами и зрителями. Это то настоящее, то человечески понятное, то единственно не тронутое холодными металлическими руками технизации, что бесконечно нужно сегодняшнему загнанному утомляющим ритмом жизни человеку.

Театр - это в наши дни редкое пристанище, где все естественное, натуральное, человеческое, где нет оглушающих усилителей, нет мертвого мерцания экрана, нет все заполнившей техники, а есть живые люди - актеры, естественные голоса, не увеличенные до устрашающих размеров глаза и человеческие страсти, которые кипят вот здесь, на сцене, и я их вижу, я их слышу, и я среди людей, какие они есть.

Люди стремятся к природе, это инстинкт самосохранения. Театр - это тоже природа, естество. И пока люди будут стремиться к природе, к естественному, до той поры театр будет существовать, не боясь ни телевидения, ни кино. Конечно, борьба есть борьба, и на одном правдивом отображении жизни театр не сможет существовать. Нужна глубина, философское осмысливание действительности, свой взгляд на окружающий мир, нужно бесстрашное проникновение в жгучие современные проблемы. Много чего нужно театру, чтобы выжить в этой борьбе.

Но у него есть нечто отличающее, нечто чудесное, только в театре существующее - зритель, который сидит вот здесь, в зале, и слышно его дыхание, и слышно биение его сердца, и видны его глаза. Зритель, который связан невидимыми, но прочными нитями с актерами, которых он то леденит безразличным отношением к происходящему на сцене, то обжигает жаром своего волнения. Зритель, без которого немыслим театр, немыслим театральный актер. Зритель - окончательный судья труда актера, кому тот несет все самое дорогое, самое нужное, самое тревожащее его.

Зритель у нас чуткий, горячий, искренний - он живо откликается на чувство, на поток эмоций, идущий со сцены, с экрана. Любая пьеса, любой фильм, так или иначе затрагивающие морально-этическую тему, оказываются остро нужными. Необходимыми. Зритель ждет конфликтов сильных, ярких, непримиримых.

Он приходит в театр полный доверия, с открытым сердцем. Как же оправдать это доверие, как удержать его? Общеизвестно, что в основе искусства, а следовательно, и в основе театрального зрелища, лежит факт, отобранный в соответствии с точкой зрения художника, отображенный с определенной позиции. Интерес определяется и значительностью самого факта и тем, насколько самостоятельна, оригинальна позиция театра, постановщика, исполнителей, стоит ли она того, чтобы над ней поразмышлять, разделить ее или оспорить.

Думается, что сегодняшнего зрителя может удовлетворить только то произведение, на которое художник смотрит с партийных позиций, сохраняя в то же время свое личное, неповторимое к нему отношение.

Жажда соразмышления, пожалуй, главная особенность нашего зрителя, будь то рабочий или ученый. И искусство театра особенно отвечает этой его потребности - ведь он как бы участвует в разговоре, который ведется на сцене, ведь спектакль - это человеческая встреча исполнителей и зрителя, иногда их диалог, иногда и спор. И реакция зрительного зала - смех, внезапно наступившая глубокая тишина, а то и кашель, сразу охвативший нескольких человек, или неясный, непрекращающийся шорох - это первая, самая непосредственная и, возможно, самая точная оценка спектакля. Но нередко у зрителя возникает потребность выразить свое мнение более определенно и, так сказать, индивидуально.

Письма, записки, вопросы на встречах со зрителями нередко могут многое дать актеру, наталкивают на интересные размышления, подчас кое на что заставляют взглянуть по-новому.

И тогда возникает потребность на некоторые из них ответить развернуто и обстоятельно, отстаивая свою точку зрения.

Мне хочется процитировать несколько подобных писем и привести свои ответы на них, потому что такой обмен мнениями мне кажется плодотворным для обеих сторон.

"Давно с интересом слежу за Вашим творчеством. Простите, что задаю Вам этот вопрос, но мне кажется, что именно такой серьезный актер, как Вы, мог бы на него ответить. Что, на Ваш взгляд, главное в произведениях искусства? Какие проблемы Вам всего ближе? И в конечном итоге - в чем цель искусства? Ростов. В. Киселев ".

Искусство - это катарсис, очищение, сказал Аристотель. Но именно в искусстве человек ищет ответа на мучающие его вопросы современности. Каждое настоящее произведение обязательно несет нравственную нагрузку, пытается помочь людям ориентироваться в бурном море проблем XX века. Я думаю, что в наше время успехом пользуются такие книги, фильмы, спектакли, которые, рассказывая о трудности и сложности жизни, защищают веру в добро и справедливость, веру в гуманность. Особое значение приобретают произведения, которые адресованы не избранным единицам, но нам всем, нашему народу. И чтобы говорить со всеми обо всех, нужно говорить о том, что всем близко,- об общей для всех нас реальности. Мы все похожи друг на друга в том, что мы видим, в том, о чем думаем, что переживаем.

"Что, на Ваш взгляд, самое главное в произведениях искусства? Какие проблемы Вам всего ближе?" - спрашивают меня. На этот вопрос нельзя ответить коротко. Скажу только одно: мне ближе всего те проблемы, которые кажутся близкими и вам, зрителям. Мне хочется сниматься в фильмах, которые вызывали бы споры, но ни в коем случае не оставляли зрителя равнодушным.

"Мне кажется, что бы там ни говорили, артист театра, кино очень несамостоятелен в своем творчестве. Есть драматург, режиссер, художник, а актер только выполняет их замысел. Что же все-таки помогает артисту отстаивать свою самостоятельность? Как донести именно свои - свои, а не чужие мысли и чувства до зрителей? Москва. Е. Борисов ".

Самостоятельность в творчестве - это прежде всего самостоятельность мировоззрения художника, артиста. Я считаю, что у каждого артиста должна быть самая любимая тема. Тема, выстраданная им, пропущенная через его сердце. И эта тема должна проходить красной нитью через все, что он создает на сцене, в кинематографе. Если же актер выходит на сцену только для того, чтобы блистать, чтобы гримироваться, менять костюмы, чтобы показать себя, любимого,- толку не будет. Такой актер никогда не станет самостоятелен в творчестве. Это не театр, не искусство. Каждая роль вольно или невольно обогащает художника и обогащается им. Характер героя часто укрупняется. Мало быть самостоятельным - надо быть еще современным. А что такое современный актер? Нет, я имею в виду не моду, не те чисто внешние, поверхностные признаки времени, которые часто выдаются за современность. Современный художник - это рупор своего времени. Современный художник - это детище своей эпохи. Он обязан, придя в мир, вовремя поставить важные вопросы. Каждая эпоха, на мой взгляд, рождает не только определенный тип героя, но и определенный тип актера, воплощающего его. В кино, по-моему, современные актеры - это Смоктуновский и Баталов. Для меня как для зрителя очень важен и интересен круг проблем, мыслей, чувств, которые они приносят на экран. Для меня как для актера важнее всего не утрачивать в своей работе этого чувства современности. Трагически одинок и непонятен художник, опоздавший в своем творчестве или, наоборот, явивпшйся несколько раньше. Быть на уровне проблем своего времени, говорить о том, что волнует моих современников, а следовательно, не может не волновать и меня,- вот что такое, на мой взгляд, творческая самостоятельность, вот к чему должен стремиться каждый актер.

"Все-таки очень много у нас еще фильмов вроде бы умных, серьезных, смотришь их даже с удовольствием, но проходит немного времени, и они легко стираются из памяти. А вот некоторые фильмы помнишь долго. Я, например, очень хорошо запомнила фильм "Золушка" - фильм моего детства. В нем была какая-то наивная бесхитростность. И еще мне очень нравятся красивые фильмы, красочные. Не голливудские боевики, нет. Их даже красочность не спасает. Очень хочется смотреть такие фильмы, как спектакль "Принцесса Турандот", идущий у вас в Театре имени Евгения Вахтангова. Ведь и взрослые любят иногда сказки. Пусть даже не всерьез. Пушкино. Л. Гриневская ".

В каждом из нас, даже в людях серьезных, немолодых уже, долго живет детская потребность удивляться, радоваться красочному, необычному, яркому. Способность радоваться иллюзии, которую дарит нам настоящее искусство. Современный зритель ждет от нас не только духовного хлеба, но и зрелищ, зрелищ в самом хорошем и высоком смысле этого слова. Поэтому кинематограф, конечно, обязан не только вызывать споры, но и радовать людей. Он обязан быть разным - и умным, и веселым, и серьезным, и праздничным - таким же, как наша жизнь. Собственно, здесь нет никакого противоречия. Зрелищность, яркая, своеобразная форма никогда не помешают произведению быть одновременно умным и актуальным. Ведь та же самая "Принцесса Турандот" - не только праздничный, яркий спектакль, но спектакль очень умный и тонкий.

Москвич Буслаев написал мне: "Вы счастливый актер, столько ролей, столько жизней удалось вам прожить. Наверное, все роли вы играли с любовью. И все же хотелось бы узнать, была ли среди них самая дорогая, такая, о которой вспоминаешь наедине с собой".

Каждая роль в конечном счете тебе дорога по той простой причине, что ты ее создаешь своими нервными клетками, сердцем, позицией, наблюдениями, своей жизнью. Конечно, бывают удачные, бывают менее удачные, бывают любимые, бывают нелюбимые. У меня есть роли, которые я люблю играть, есть роли, которые не люблю, но наиболее дороги и близки мне те роли, в которых отчетливо выражена гражданская, человеческая и нравственная позиции,- когда я, выходя на экран или на сцену, знаю, ради чего я это делаю, что я защищаю, против чего борюсь, что хочу проповедовать, против чего я хочу выступить, что хочу прославить, и так далее.

Короче говоря, как бы ни была выразительна и выигрышна роль, если не будет вот этой позиции, для меня она неинтересна. Я убежден: без точки зрения, без определенности отношения к явлению, разбираемому в произведении или в роли, существовать на сцене нельзя.

Вот интересное письмо: "В последнее время много спорят о том, как должна толковаться классика на сцене и на экране. Вам не раз приходилось выступать в ролях классического репертуара. В кино это Митя Карамазов, в театре Рогожин, Ричард III. Каково Ваше мнение в этом споре?"

Этот вопрос волнует многих.

Мне думается, что справедливы позиции марксистской диалектики, утверждающей, что жизнь изменчива, нельзя смотреть на классику глазами двадцатых, тридцатых и еще каких-нибудь годов. На классику можно смотреть только глазами сегодняшнего, современного человека. И в ней искать ответы на сегодняшние вопросы. Это не мемориал, это не Музей Бахрушина, знаменитый театральный музей в Москве, а это живой театр, который тем и силен, что он всегда современен. Как только театр теряет связи с жизнью, он становится неинтересным, какой бы он ни был знаменитый, академический и традиционный в самом прекрасном смысле этого слова.

Театр всегда интересен своей созвучностью времени. С этим спорить, я надеюсь, никто не будет. А раз так, то как же классику можно смотреть или ставить, опираясь на традиции или даже решения, которые были живыми в двадцатые - тридцатые годы. Я согласен, что не надо переворачивать классическое произведение с ног на голову, но убежден, что надо находить в Шекспире, или в Достоевском, или в Толстом то, что тебе близко. Я лично не представляю себе решения любой классической роли, если она не помогла тебе высказать то, что тебя волнует.

Да и лучшие работы последних лет подтверждают это. Поэтому этот спор я не очень, честно говоря, понимаю. Ричард III для меня - это не историческая личность, а характер, через который я могу сказать нечто такое, что мне кажется существенно важным. Другой вопрос, что тебе кажется важным, угадываешь ли ты современную ноту в классике.

Если иногда классика берется в союзники для выражения тех чувств, мыслей, которые сейчас не нужны, вот тут действительно получается провал по той простой причине, что даже и гениальные классики не помогут неточно, или неверно, или поздно выраженной сегодня мысли. А если эта мысль истинно сегодняшняя, трепещущая, живая, кровоточащая, то классика, конечно, оружие острое, сильное и могучее. И классическое произведение помогает лучшим художникам выразить с наибольшей силой и с наибольшей четкостью ту или иную гражданскую, творческую, человеческую, если хотите, партийную позицию. Вот так я отношусь к своему участию в классическом репертуаре. В этом понимании нет ничего нового. Просто я хочу подчеркнуть жестокость мысли, что без сегодняшних глаз классику ставить вообще бессмысленно. Так я считаю. Если поступать Иначе-тогда это музей, удовольствие чисто литературное, а не театральное.

Очень много писем получил я после картины "Председатель". Оценивали образ Трубникова по-разному. Например, В. Тимоненко из Смоленска закончил свое письмо так: "По-моему, самое главное заключается в том, что такие, как Трубников, увлекают людей на подвиг и вселяют веру в будущее. Вспомните Нагульнова и сравните с Трубниковым. Это нравственный герой".

Эта точка зрения близка мне как исполнителю. Многие же зрители утверждали, что он деспот, диктатор и его руководство построено только на крике. Но с таким мнением я уже полемизировал выше.

С живым интересом я прочел и запомнил письмо Геннадия Ивановича Чернова, в прошлом директора завода "Красный котельщик", в котором он сопоставлял факты, имевшие место в его жизни, с ситуацией, изображенной в пьесе "День-деньской".

У меня находят сердечный отзвук, близки мне утверждения моих корреспондентов, что "необходимы герои неистовые, страстные, те, которые стучатся в сердце, бьют в набат, будят дремлющую совесть, взыскуют, заражают своим настроением".

Что греха таить, радуют письма, где тебя хвалят: как говорится, "доброе слово и кошке приятно". Но все же дольше всего остаются в памяти те письма, в которых чувствуется серьезное, заинтересованное отношение к работе театра, к труду актера.

Несколько лет тому назад мне написал из Якутии буровой мастер В. Е. Ротин. Виктор Евсеевич не согласился с моим исполнением роли Друянова, но такт, с которым он высказал свои соображения, его любовь к театру вообще и к Вахтанговскому в частности, знание наших спектаклей, их вдумчивый разбор невольно наводят на мысль: а ведь исполнители играли бы с большей отдачей (они же всегда интуитивно чувствуют настрой аудитории), будь побольше таких зрителей на спектаклях.

Очень часто и в письмах и на зрительских конференциях меня спрашивают о том, какие качества необходимы настоящему актеру. Задают этот вопрос и журналисты, и люди, которых, может быть, удивляет или привлекает специфика, необычность нашей профессии, и, наверное, те юноши и девушки, что мечтают пойти на сцену. Я могу ответить так.

Настоящий актер должен обладать богатырским здоровьем и чувствительностью камертона. Иметь терпение и открытое сердце. Горячо переживать все тревоги времени, в котором живет. Не впадать в отчаяние от провалов. Уметь яростно работать. И видеть в работе высшее счастье своей жизни. Именно в работе. Он должен не заискивать перед публикой, не подлаживаться под нее, а стремиться подчинять ее, вести за собой, по крайней мере, серьезно говорить с нею. Наконец, у настоящего актера обязательно должен быть талант, который либо рождается вместе с человеком, либо - нет. Тут уж ничего не поделаешь. Алмаз можно отшлифовать, превратить его в бриллиант. Кирпич, сколько ни шлифуй, так кирпичом и останется. Угадать талант заранее - дело почти невозможное. В данном случае я веду речь о своей профессии.

Я часто слышу: "В нашем зрительском представлении вы актер, прежде всего, современного репертуара. Чем это вызвано: распределением ролей? Вашим особым пристрастием к таким ролям?"

В подавляющем большинстве случаев судьба артиста зависит от репертуара, который создается в театре. И если, допустим, играл бы я в каком-нибудь театре оперетты, то никогда бы не получил тех ролей, которые сыграл. Но, вероятно, никто не поручал бы мне эти роли, если бы они меня не волновали, если бы они не явились той, может быть, маленькой, но трибуной, с которой представляется возможность говорить о проблемах, волнующих меня как человека, как гражданина (большого или малого - это другой вопрос). И если есть совпадение моего мировоззрения с мировоззрением положительного героя, тогда и возникает та цельность образа, которая, вероятно, доходит до зрителя. А если, скажем, хочется высказать больше, а роль не позволяет этого, тогда и не возникает полного слияния с образом и зритель остается прохладен к твоему исполнению.

А теперь я считаю необходимым коснуться еще одной стороны взаимоотношений зрителя и актера. Цитирую письмо, полученное мной около десяти лет тому назад и тем не менее оставшееся в памяти: "Стереотип ломается с трудом. Когда я смотрела "Фронт", то поначалу не очень приняла Вашего Горлова, и вдруг где-то в середине спектакля я ясно увидела вместо Горлова какой-то огромный уродливый пень, который торчит посреди дороги, вцепился корнями, и ни проехать, ни пройти - необходимо его выкорчевать".

Да, театры часто сталкиваются с тем, что большинство зрителей привлекает определенный привычный стереотип. И когда они встречаются с необычным решением роли или необычным талантом, то часто сразу же принимают его настороженно, подозрительно, а иногда и просто не принимают. Яростно, порой грубо и безапелляционно отвергают непривычное для них, потому что оно ставит таких зрителей в тупик. "А разве так можно? Как же, нас учили другому. Я привык к другому. Я этого не понимаю и, значит, не принимаю".

Это злое, ограниченное, если хотите, мещанское суждение - если не по мне, то, значит, неправильно. Это обедняет и зрителя и искусство. А в искусстве не может быть единственного решения. Иначе в течение четырехсот лет не играли бы Гамлета. Было бы скучно повторять одно и то же из века в век. В том-то и бессмертие Шекспира, что каждая эпоха находит в нем созвучное себе. И не только в Шекспире. Бесконечны возможности отражения сегодняшнего дня средствами искусства. Бесконечны. И чем они разнообразнее, тем полнее это отражение. И тем шире кругозор и возможности зрителя или читателя. Можно выбирать художников, наиболее полно выражающих твое отношение к миру. Но это не значит, что не может быть другого способа выражения действительности, чем привычный тебе.

В Грузии много превосходных, талантливых памятников выдающимся деятелям культуры грузинского народа. Но какие же они разные! Яростный Гамсахурдия и пленительный Бараташвили, весь как пламень Табидзе и скально-огромный Яшвили, пронзительный до слез Пиросмани, на коленях, с прижатым к груди ягненком, и уже воплощенный в гранит Серго Закариадзе - памятник погибшим воинам в Гурджаани. Душа радуется такому разнообразию и бесконечной талантливости грузинских ваятелей.

Одно в них одинаково - любовь к великим сынам Грузии, любовь и глубочайшее уважение к своему народу. Да, и то и другое должно быть неизменно, незыблемо. А возможности выражения этих чувств бесконечны.

То же относится и к театру, к актерам. Тем более что наше искусство так мимолетно, так быстро проходяще и, значит, требует и осторожности в оценках, любви и понимания.

Ведь театральный спектакль, актерская театральная работа не бронза и не гранит, которые могут оценить и много лет спустя. У актерской работы есть только настоящее и, как это ни страшно сказать, нет будущего. Прекращает актер играть - и исчезает его роль, его создание. Такова беспощадная правда о нашей профессии. Нам ждать понимания у грядущих поколений не приходится. Нам нужно понимание сегодня и только сегодня. Завтра будут другие актеры и другие зрители.

Например, Инна Чурикова - актриса огромного таланта, ни на кого не похожа. Непривычны ее манера исполнения, выражение ее любви к жизни. Возможно, что вам, дорогой читатель, ближе другое, более определенное, более привычное. Ну и что? Это ваше право. Но оно не является законом для всех. Кстати, великий мудрец Сократ сказал: "Я знаю, что ничего не знаю". Потому-то он и мудрец, что допускает возможность своего незнания.

Не так давно в "Литературной газете" промелькнула маленькая, но ошарашивающая заметочка - зрительница из Умани с обидой пишет: "Артисты играют то положительных, то отрицательных героев. Почему же не хотят считаться с тем, что у меня, у зрителя, есть память, в том числе эмоциональная. Мы должны не узнавать артистов и воспринимать их только как действующих лиц. А то смотришь на положительный образ, а память подсказывает, что я видела этого актера в роли подлеца и мерзавца. Как тут быть?" Действительно, как тут быть? И зрителям, а главное, актерам? Притом я знаю по собственной почте, что таких зрителей с повышенной эмоциональной памятью немало, если не сказать большинство, то есть таких, которые не принимают попытки актеров вырваться из глубокой, наезженной колеи. А может быть, зритель прав, и нужно вернуть амплуа? Чтобы каждый знал свой шесток. И актерам легко - накатанная дорога, и зритель заранее знает вкус блюда, подаваемого тем или другим актером уже многие годы.

А вот Евгений Богратионович Вахтангов говорил, что актер, настоящий актер, должен уметь играть и водевиль и трагедию, а это значит, что он должен уметь играть и героев и злодеев. Как тут быть? Я думаю, что те зрители, которым трудно переключиться с одного восприятия актера на другое, относятся к искусству актера, пусть извинят меня, как дети к сказке, где все разложено по полочкам и за многие века устоялось. Этот дядя - Бова Королевич, а этот - Кощей Бессмертный. Такой зритель, как абсолютно правильно написал в одной статье драматург С. Алешин, придя в театр, не хочет узнать ничего нового. Он желает получить подтверждение тому, что ему уже известно. И досадует, раздражается и даже гневается, если увидит и услышит нечто иное, а то и противоположное. Такой зритель, придя на спектакль, хочет потешить свое самолюбие и получить подтверждение своей непогрешимости. Он, этот зритель, бывает оскорблен, если актер, которого он привык видеть в положительных ролях, вдруг да сыграет негодяя. Это, по его разумению, предательство.

А в замечательной своей искренностью и правдивостью книге "Вопросы самому себе" Василий Макарович Шукшин пишет: "Как у всякого что-то делающего в искусстве, у меня с читателями и со зрителями есть еще отношения "интимные" - письма. Пишут. Требуют. Требуют красивого героя. Ругают за грубость героев, за их выпивки и т. п. Удивляет, конечно, известная категоричность, с какой требуют и ругают. Действительно, редкая уверенность в собственной правоте. Но больше всего удивляет искренность и злость, с какой это делается. Просто поразительно! Чуть не анонимки с угрозой убить из-за угла кирпичом. А ведь чего требуют? Чтобы я выдумывал. У него, дьявола, живет за стенкой сосед, который работает, выпивает по выходным (иногда - шумно), бывает, ссорится с женой... В него он не верит, отрицает, а поверит, если я навру с три короба; благодарен будет, всплакнет у телевизора, умиленный, и ляжет спать со спокойной душой".

Я прибег к этой цитате, чтобы показать, что проблема такого зрителя тревожит и тревожила многих художников. Именно тревожит, потому что их, таких зрителей и читателей, немало. И что самое странное - это агрессивность, с которой они отстаивают свою точку зрения, которую считают непоколебимой и единственно верной.

Умение воспринимать прекрасное само не рождается. Это умение нужно воспитывать. К музыке, живописи, театру нужно привыкнуть, чтобы они стали для человека не развлечением, а необходимостью. Нельзя смотреть на театр как на своеобразный диван для отдыха - удобно, привычно, вот и хорошо.

Если какое-либо произведение искусства кажется вам непонятным, может быть, даже чуждым,- не спешите отрицать, а постарайтесь подумать над тем, что хотел сказать его создатель, какую мысль выразить.

Контакт со зрителем - непременное условие существования театра. Если ему удастся потрясти сердца, открыть невидимые стороны жизни, тогда он нужен, тогда он полон, тогда он непобедим.

Но ведь и другая сторона - зритель - нуждается в контакте с театром, и, следовательно, наши стремления найти общий язык должны быть обоюдными.

У вас никогда не возникало вопроса, заинтересован ли театр в том, чтобы в него приходили зрители. На первый взгляд, вроде бы да - все-таки билеты, деньги какие-то. Но прикинешь иногда - и деньги не те, чтобы за них бороться, и легче было бы, чтобы никто не приходил. Проявляться это может по-разному. Где-то просто спросят: "Как, вы хотите пойти на этот спектакль?!" (это встречается достаточно часто), где-то режим и обычаи работы касс не позволяют не то что планировать что-то заранее, но и вообще стремиться туда попасть.

В некоторых, в основном старых и заслуженных театрах, кассир до сих пор уверен, что важнее его никого нет. Возможно, это и так. Например, недавно была такая сцена (Театр им.Моссовета). Женщина, отстояв в очереди, обращается к кассиру: "Я из Сергиева Посада, вчера звонила вашему администратору, заказывала 40 билетов на спектакль в партер. Он сказал сегодня приехать". И кассир ей в ответ: "А чего это вы администратору-то звонили? В кассу надо звонить. У меня столько билетов нет, делайте что хотите". Мне потом тоже сказали: "Приходите завтра, сегодня билеты на этот спектакль уже кончились" (спектакль был дней через десять). И что-то говорить бесполезно - проверено годами.

В другом уважаемом театре - "Современнике" - два раза за последние три месяца - одна и та же картина. Время 18.30, билеты вроде есть (а может и нет - не определишь), кто-то звонит кассиру по телефону (или она звонит), разговор продолжается минут десять, никого при этом, естественно, не обслуживают. Кто-то робко спрашивает: "Это уже давно?" - ответить нечего.

Отдельная история - предварительная продажа билетов. Сколько билетов поступит в кассу, где будут продаваться остальные - загадка. Как купить хорошие билеты в некоторые театры неизвестно вообще. Возможно, это своего рода бизнес - и для театра, и для кого-то еще. Причем необязательно это театры, в которых забиты залы. Еще одна сценка. В первый день предварительной продажи к кассе подходит мужчина и обнаруживает, что билетов на то, что он хотел увидеть, нет. Удивился. Тут же женщина у кассы предлагает ему билеты по несколько иной цене. На его удивление отвечает: "А что вы хотите? Суббота - для культоргов. Они приезжают, выкупают билеты по заявкам". Хотелось добавить - а потом активно предлагают "на каждом углу". Но, похоже, это выгодно всем - и театру в том числе.

В Театре им.Маяковского в предварительной продаже - только самые дорогие билеты. За "чем-нибудь попроще" надо приходить перед спектаклем.

Конечно, это не про все театры. Это не относится к МХАТу им.Чехова, ТЮЗу, Театру п/р О.Табакова. Там может не быть билетов перед спектаклем (и это хорошо!), но заранее - никаких проблем.

И в самих театрах к зрителям относятся по-разному. Обычно очень радует, когда где-нибудь через полчаса после начала опоздавших проводят на их места в центре зала. А коллективные походы детей на недетские спектакли - разве это забудешь. Хорошо, особенно в мороз или дождь, когда в театр пускают за 10 минут до начала. Очень радует, когда в буфете продают поп-корн - в начале каждого действия зрителям есть чем заняться. Да мало ли что еще.

Не хочется, да, очевидно, и не имеет смысла ныть. Есть выбор: не хочешь идти в этот театр - не ходи. И ведь не идешь.

Театр и зритель

Тема вечная и очень важная. Вечная потому, что каждая эпоха рождает тут свои проблемы. Важная потому, что надо научить зрителя воспринимать искусство, а в этой области сделано пока очень мало.

Я думаю, дорогие наши зрители, иной из вас с недоумением взглянул бы на человека, который в ответ на ваше сообщение, что вы с женой вечером идете в театр, сказал бы: «Ага, значит, работать идете!» А между тем с того момента, как начинает гаснуть свет в зрительном зале, и до окончания спектакля вы, вольно или невольно, вовлечены в работу, ибо вы сопереживаете нам, помогая нам, иногда мешая, иногда сопротивляясь, а потом вновь отдаваясь всем своим существом или какой-то частью себя, - словом, вступает в действие магия театра. Не смущайтесь, что соединяю контрастные слова - «работа» и «магия». В данном случае они сочетаемы.

Конечно, все сказанное происходит в тот вечер, когда мы - театр - на высоте: когда пьеса сильна, спектакль мощен и нам есть что поведать зрителю. Хотим мы быть такими всегда, и не вина наша, а беда, если не всегда это удается! Но как бы то ни было, без вас мы не существуем: нельзя у себя в комнате сыграть спектакль. Если ежевечерне по ту сторону рампы не сопереживают нам тысяча с лишним человек (это самая хорошая цифра для драматического театра), наше искусство просто не состоялось.

Вот почему такие неоспоримые положения, как то, что художник творит для народа, что народ - высший судья искусства, нашим цехом воспринимались не как отвлеченные формулы, а самым конкретным, насущным образом.

Огромна ваша роль в окончательном формировании спектакля - ведь с вашим приходом в зрительный зал начинается новый, главнейший этап в жизни спектакля - его дозревание, так сказать, на зрителе; он корректируется с учетом тех видимых и невидимых сигналов, токов, что идут от вас на сцену. Ведь не только смех и аплодисменты - зрительская реакция. А тишина? Да одной тишины можно насчитать несколько вариантов, ибо есть тишина зрительской заинтересованности. Увы, есть тишина от скуки. И, наконец, та волшебная тишина высшего порядка, которая возникает в зрительном зале в ответ на совершающееся на сцене чудо. В момент актерского преображения, потрясения, ради нескольких минут которого идет иногда трехчасовой спектакль. И это тоже магия театра!

Вас, зрителей, надо уважать - во имя этой бесспорной истины сложилась, к примеру, традиция выхода на поклоны, когда мы по окончании спектакля кланяемся вам, благодаря за приход ваш и прощаясь с вами.

Но, конечно, никакие поклоны не помогут, если, допустим, возникло у вас отрицательное впечатление от слабой пьесы, небрежной игры, небрежного грима, плохо произнесенного текста, грязных декораций и прочих неурядиц, которые недопустимы в театре, но все же нет-нет да случаются. Мы боремся с этим со всей возможной строгостью, прислушиваясь к претензиям вашим устным, письменным, на зрительских конференциях и т. д. Меньше обсуждается вопрос об уважении зрителей к театру, и мне необходимо сказать об этом несколько слов именно сейчас, когда я рассказываю вам о том, сколь много вы для нас значите. Итак, прежде всего: с каждым ли из вас, зрителей, мы дружим? Кто вы - сегодняшняя тысяча человек, сидящая перед нами? Сколько среди вас тех, кто любит и понимает театр, а сколько зрителей случайных? Это не праздные вопросы. Если мы законно гордимся ростом культурного уровня нашего советского зрителя, если мы верны вот этой формуле - «Народ - высший судья искусства», значит ли это, что каждый зритель - непререкаемый авторитет в области искусства, нашего, в частности? Ведь как само искусство, так и восприятие его может быть талантливым и менее талантливым, бездарным может быть! Причем известно, что самые безапелляционные суждения, и не только в искусстве, а во всех областях жизни, исходят сплошь да рядом от людей наименее сведущих! Кто, например, тот зритель, которого я надолго запомнил, кланяясь как-то после спектакля «Милый лжец» в нашем театре? Я запомнил его потому, что он выделялся тупой неподвижностью в группе оживленно аплодирующих людей. Он-то не унизил свои ладони хлопками, и весь его напыщенно-снисходительный вид как бы говорил о том, что он осчастливил нас своим посещением. Я не хочу больше его видеть в зрительном зале! И не потому, что он не хлопал - ему просто мог не понравиться спектакль, - а потому, что он снизошел до театра! Счастье, что вот таких, вольно или невольно мешающих нам, мало.

В нашем репертуаре был спектакль «Леший» - это первый вариант всем вам, очевидно, знакомого «Дяди Вани» Антона Павловича Чехова. Я играл в нем Жоржа Войницкого - прообраз будущего дяди Вани. Роль, я бы сказал, высокого напряжения, особенно в «Лешем», где Жорж Войницкий кончает самоубийством. И мне был необходим сопереживающий зритель! Как никогда! И перед каждым спектаклем я обязательно в щелочку рассматривал зрительный зал, пытаясь по лицам и поведению зрителей определить, кому же я сегодня в первую очередь смогу доверить свои самые сокровенные чувства и мысли со сцены? А с кем сегодня буду вынужден сражаться, биться за Чехова?! Вот, может быть, эти двое - мои? Нет, нет, уже вижу - они случайные. А вот эти двое, наверное, шли в Театр сатиры; им хотелось посмеяться, а почему-то попали к нам - благо рядом. И ведь объективно это могут быть прелестные, веселые люди, но сегодня, здесь, мои враги, - они будут мешать мне, если я не сумею «переделать» как-то их на Чехова! А вот мои! Я уверен - они купили билеты специально на «Лешего», они пришли на Чехова! По виду это совсем не какие-то особые, «чеховские» люди. Он - в военном, она - может быть, инженер или партийный работник, не знаю, но они мои, чувствую! И вот те - мои, и вот те… Не знаю, сколько раз я попал в точку в этих своих гаданиях, сколько раз ошибался, но мне просто необходимо было вообразить себе вот такую аудиторию. Ведь тончайшая поэзия чеховской драматургии требует предварительной настроенности зрителя на специальную «волну» - без помех.

Зрители, пришедшие именно на Чехова, в ходе спектакля не слышны или слышны по-особому - это от них идет та сосредоточенная тишина, о которой я говорил. Слышны другие, случайные зрители, жаждущие смешного. Это они заливисто хохочут, когда за кулисами раздается выстрел в момент моего самоубийства, думают, что это в неположенном месте лопнула электролампа, и затихают, когда племянница моя скажет: «Дядя Жорж застрелился!» Это они в полной дружбе со мной на протяжении 1-го акта, где я несколько раз острю и говорю смешные фразы, и это им я же мешаю во 2-м акте - как отчетливо всегда это чувствовал, - потому что там я сижу ночью у свечи в тяжелом раздумье, требуя от зрителя сопереживания. Таким образом, вопрос о воспитании зрителя - один из важнейших.

Из книги Ты покоришься мне, тигр! автора Александров-Федотов Александр Николаевич

IIX. Я, мои звери и наш зритель Очнувшись однажды в больничной палате, я услышал такой разговор:- Как это ты угодил суда? - спрашивает, наверно, сторожил новичка.- Да был, понимаешь, вчера с приятелями в цирке, там выступал с тиграми укротитель Александров. И вдруг один

Из книги Волф Мессинг - человек загадка автора Лунгина Татьяна

Глава 24. ЗРИТЕЛЬ ТРЕБУЕТ ЖЕРТВ Бакинский гостинец - айвовое варенье - и впрямь оказался божественным лакомством. Так уж издавна повелось на российских землях: либо чрезмерно водки, либо бесконечное чаепитие с купеческим размахом - варенье и пряники в накладку с

Из книги Дар бесценный автора Кончаловская Наталья

Нужен зритель! Теперь Василий Иванович каждое утро садился в конку возле заставы и ехал до Страстного монастыря. А оттуда пешком шел до Исторического музея, где в одной из крутых башен получил помещение для работы. Закончить «Ермака» в доме Збука было невозможно: некуда

Из книги Философ с папиросой в зубах автора Раневская Фаина Георгиевна

Зритель всегда прав Журналист Михаил Веснин вспоминал: «В 1981 году мне с сестрой удалось попасть на великолепный спектакль «Дальше - тишина». Раневская приковывала к себе все внимание зрителей. В зале был необыкновенно сильный эмоциональный накал. Когда Фаина Георгиевна

Из книги Судьба по-русски автора Матвеев Евгений Семенович

О том, чего не знает зритель Сценарий фильма «Почтовый роман» попал мне в руки чудом. Чудом потому, что мой режиссерский опыт был еще весьма невелик, а если точнее - то никакой: мною была поставлена всего одна картина «Цыган», пусть и прошедшая у зрителя на ура… Так что не

Из книги Меланхолия гения. Ларс фон Триер. Жизнь, фильмы, фобии автора Торсен Нильс

Зритель на заднем ряду Петер Шепелерн обращает мое внимание на то, что, если взглянуть на список из десяти самых продаваемых за рубежом датских фильмов, мы увидим, что восемь из них либо сняты Триером, либо являются фильмами «Догмы».– Так что за границей говорят: Дания,

Из книги Креативы Старого Семёна автора

Подготовленный зритель Знаменитый фильм Сергея Параджанова «Тени забытых предков» был снят в шестьдесят четвертом году. Но на московские экраны вышел не раньше шестьдесят шестого. Иначе бы я его не посмотрел, дети до шестнадцати на этот фильм не допускались.Тут хочется

Из книги Москва в жизни и творчестве М. Ю. Лермонтова автора Иванова Татьяна Александровна

Лермонтов – театральный зритель 27 ноября 1831 года в московском Большом театре шла впервые полностью комедия «Горе от ума». Фамусова играл Щепкин, Чацкого – любимец московской молодежи Мочалов.Мочалов давал очень реалистическую трактовку образа Чацкого. В его исполнении

Из книги Оскар Уайльд автора Ливергант Александр Яковлевич

Театр масок, тайн и парадоксов, или «Люблю театр, он гораздо реальнее жизни!» «Хорошая женщина» (первоначально комедия «Веер леди Уиндермир» так и называлась - «Пьеса о хорошей женщине») Маргарет, леди Уиндермир, производит впечатление счастливой жены, обласканной

Из книги Жизнь Антона Чехова [с иллюстрациями] автора Рейфилд Дональд

Глава 10 «Зритель» сентябрь 1881–1882 года В сентябре 1881 года студенты-медики приступили к изучению новых предметов – диагностики, акушерства и гинекологии. Тогда же они получили возможность иметь дело с живыми пациентами. Центральное место в учебной программе занимала

Из книги Юрий Любимов. Режиссерский метод автора Мальцева Ольга Николаевна

Часть II Актер. Роль. Зритель Театральная труппа Юрия Любимова нередко обвиняли в том, что актеру в его спектакле уделена несоразмерно с другими составляющими малая роль. Один из возмущенных откликов на первые работы режиссера так и назывался: “Театр без актера?” С

Из книги Софи Лорен автора Надеждин Николай Яковлевич

Актер-«зритель» Итак, актер играет роль персонажа (или роли нескольких персонажей) и своеобразную роль актера-художника. Но на этом ряд ролей, принимаемых на себя любимовским актером в спектакле, не оканчивается. Среди других назовем отчетливо вычленяющуюся роль

Из книги Наталия Гончарова. Любовь или коварство? автора Черкашина Лариса Сергеевна

57. Лорен и советский зритель Несмотря на политические препоны, итальянские и американские картины, пусть и в ограниченном количестве, но всё же попадали в советский кинопрокат. И не в силах советских властей было дискредитировать в глазах нашего зрителя мастеров

Из книги Елена Образцова: Голос и судьба автора Парин Алексей Васильевич

«Желал быть вечно зритель» Кто из пушкинистов не мечтал бы увидеть «Бриджуотерскую мадонну»! Ведь в ней, помимо зримого образа, запечатленного гениальной кистью, будто заключен еще и некий мистический «треугольник»: Рафаэль Санти, Александр Пушкин, Натали

Из книги Москва газетная автора Гиляровский Владимир Алексеевич

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Михайловский театр, Санкт-Петербург, Большой театр, Москва, сентябрь 2007 ПРОСЛУШИВАНИЕЕще в предыдущий приезд в Петербург, на Конкурс Образцовой (см. первую часть этой книги), я дал волю своему любопытству и отправился на разведку через Площадь Искусств,

Из книги автора

«Зритель» Редакция сатирического и юмористического журнала «Зритель» помещалась на Тверском бульваре в доме Фальковской, где-то на третьем этаже. Тут же была и цинкография В.В. Давыдова. В.В. Давыдов был всегда весь замазанный, закоптелый, высокий и стройный, в синей

Мы привыкли думать, что психолог – это консультант, который ведет проникновенную беседу с людьми у себя в кабинете. Он ищет причины проблем человека в его прошлом или в истории его семьи.

Однако есть и другие психологи, которые обращают внимание на более глубокие индивидуальные различия людей, связанные с особенностями их нервной системы. При этом в своей практической работе, как все прочие психологи, они применяют различные техники для помощи человеку. Эти специалисты – нейропсихологи. Они могут тонко сочетать свои знания особенностей функционирования полушарий головного мозга с терапией искусством. Мы попросили специалиста в этой области кандидата психологических наук Светлану Юлиановну ШИШКОВУ, генерального директора психологического центра «ДОМ», рассказать о том, как можно решать психологические проблемы людей, используя знания в столь разных, на первый взгляд, областях.

ВСЯ НАША ЖИЗНЬ – ТЕАТР

– То, что это разные области знаний, может показаться только на первый взгляд, – объясняет психолог. – Чтобы понять, что связывает работу мозга и терапию искусством, обратимся к самым истокам – к моменту рождения человека. Когда ребенок появляется на свет, очень важно, чтобы он закричал. Во время крика его легкие расправляются и начинают работать, головной мозг обогащается кислородом. Этот крик выполняет еще одну важную функцию: он запускает работу правого полушария. Нейропсихологи любят говорить, что ребенок «рождается с двумя правыми полушариями»: левое включается позднее.

Правое полушарие творческое, оно отвечает за мелодику, за интуицию. Родители мелодично воркуют с новорожденным, и в ответ получают мелодичное гуление. А когда малыш начинает говорить, произносит первые слова – у него включается в работу левое полушарие, потому что в нем находится центр речи.

Сейчас возросло число детей, которые поздно начинают говорить, у которых нарушена речь. У них правое полушарие пульсирует, мелодика речи присутствует, но полноценной речи нет: дети изъясняются на своем, «птичьем» языке. То есть левое полушарие до конца не включено. Левое полушарие отвечает за последовательность слов, структуру речи, смысловые конструкции, за контроль. Между полушариями существует межполушарная связь, импульс между ними должен проходить равномерно, а этого не происходит.

Работа полушарий должна быть гармоничной, и вмешиваться в эту сферу нужно с большой осторожностью. Сегодня очень популярны техники, которые «раскрывают работу правого полушария». Людям хочется себя больше реализовать в творчестве, и они прибегают к таким методикам. Однажды ко мне пришла клиентка, которой «открыли правое полушарие», – продолжает С.Ю. Шишкова. – В детстве она писала стихи, но поэтом не стала. И благодаря такой технике у нее снова стали рождаться рифмы, стихи полились рекой, она только успевала их записывать. Когда эта женщина пришла на консультацию, то принесла с собой целую стопку исписанных листов. Я попросила ее прочитать какое-нибудь одно небольшое стихотворение. Она ответила: «Я не могу это сделать, поскольку на всех этих листах записано только одно стихотворение». Тогда я предложила ей выбрать любой отрывок из него и прочитать мне. Клиентка долго думала, перебирала листки, но так и не смогла ни на чем остановиться. Делать выбор – задача левого полушария. Получается, что благодаря активизации работы правого полушария у нее начался творческий процесс, но придать своему произведению завершенность, определенную форму клиентка не могла. То есть работа полушарий оказалась разбалансированной. Так что подобные техники надо использовать с большой осторожностью.

Хочется остановиться еще на одной особенности работы нашего мозга, – говорит С.Ю. Шишкова. – В зависимости от того, какое полушарие у человека является ведущим, можно определить, к какому психологическому типу, или психотипу, он относится. «Левополушарному» типу свойственно оптимистическое, позитивное восприятие происходящего. Например, смотрит такой человек в окно и думает: «Как замечательно, что зима такая теплая, вокруг сухо»; выпал снег – «отлично, пора ходить в лыжные походы»; стало холодно – «ну что же, зиме положено быть холодной». А правое полушарие больше связано с негативными эмоциями, с негативной оценкой окружающего мира. «Правополушарный тип» смотрит в окно, за которым стоит теплая зима, и думает, что снега все еще нет, на улице грязь, его гложет тоска. Выпал снег – тоже плохо, потому что холодно стало. То есть правое полушарие тянет за собой депрессивное состояние, страдание. Многие творческие шедевры как раз и рождаются в минуты страданий: в муках любви, в переживаниях неустроенности или бессмысленности жизни. Когда человек бодр и весел, трогающие душу творения не создаются: человек испытывает полноту жизни, наслаждается своим существованием, он и так счастлив, – подчеркивает психолог.

Люди давно уже поняли, что изменить внутреннее состояние человека помогает искусство. Психологи включили творческие занятия в свой арсенал терапевтической работы и назвали их арттерапией. На психотерапевтических сеансах взрослые и дети сегодня рисуют, лепят, поют, занимаются пантомимой.

– Мне особенно интересен в этом смысле театр. Он соединяет в себе все искусства, одновременно воздействуя на зрителя с помощью образа, звука, цвета, движения, слова и мелодики, – говорит С.Ю. Шишкова. – В театре каждый находит свою символику, и, в зависимости от внутреннего настроя, воспринимает увиденное позитивно или негативно. Поэтому психологу, который использует в своей работе терапию театром, нужно учитывать эмоциональное состояние человека и его психотип. Если у клиента есть склонность к депрессии, лучше рекомендовать ему театральные постановки, которые будут вдохновлять его, а не погружать в переживания трагических обстоятельств судьбы героев. Иногда полезно сходить не в драматический театр, а на балет, где нет необходимости вникать в конкретный текст. Просто слушать красивую музыку и наслаждаться пластикой танца.

Актер, зритель, режиссер
Впервые в роли актера человек выступает еще ребенком. Когда в дом приходят гости, родители ставят его на стульчик и просят прочитать взрослым стишок. Он оказывается на маленькой сцене перед зрителями, на него обращено всеобщее внимание.

– К психологам нередко приходят взрослые люди, которые ощущают себя несчастными, поскольку не чувствуют, что смогли найти себя, реализовать свои возможности в социуме. И возникает вопрос, как помочь им раскрыть тот потенциал, который изначально был в них заложен, – рассказывает С.Ю. Шишкова. – Одному арттерапевт может посоветовать приобрести навык более эмоциональной, более уверенной речи – то есть поучиться ораторскому искусству. Иногда этого бывает достаточно. Другому полезнее заниматься в театральной студии, выйти на любительскую сцену и пробовать работать с аудиторией. Когда происходит взаимодействие со зрительским залом, человек начинает осознавать, что его слушают, понимают. У него появляется уверенность в себе.

Иногда родители приводят к психологу детей, переживая, что ребенок стеснительный, зажатый, имеет заниженную самооценку. Творческий потенциал у него есть, но он не может его раскрыть, проявить себя в социуме. Занятия в театральном кружке помогают такому ребенку почувствовать уверенность в своих силах. Роль артиста выполняет психотерапевтическую функцию.

В чем особенность роли актера? У него есть пространство для творчества, но оно ограничено заданным текстом и концепцией спектакля, которая сложилась у режиссера. Но в театре есть и другая роль – роль зрителя.

Для современных детей актуальна проблема коммуникации. Маленькие дети, дошкольники, младшие школьники, подростки – хотят общаться, но реального общения у них мало. Это поколение Интернета. Они сидят в сетях, переписываются там с приятелями. Но такое взаимодействие сильно отличается от реального общения. Когда люди общаются «вживую», то один человек говорит, а другой его слушает. Умение сопереживать, сострадать, радоваться, умение поддержать другого – происходит от умения слушать. А виртуальное общение такой навык не развивает. Здесь-то и может сыграть важную роль театр. В театре ребенок становится зрителем, наблюдателем, и в этой роли у него развивается умение слушать. Он учится сопереживать и сострадать, учится принимать информацию, анализировать ее и общаться по этому поводу с другими людьми.

Считается, что каждому человеку обязательно надо ходить в театр, что туда важно водить детей. Но театр полезен только в определенных дозах. Иногда я рекомендую ходить на спектакли не чаще одного раза в сезон, чтобы каждое посещение театра становилось событием, а сам человек не превратился в пассивного потребителя искусства.

Женщины любят ходить в театр. Я как нейропсихолог понимаю, почему женщины – поклонницы театра, а мужчины, чаще всего, нет, – говорит С.Ю. Шишкова. – Активные мужчины сами по себе режиссеры, поэтому им ходить в театр, где они вынуждены пассивно воспринимать чужие сценарии, не нравится. И если они туда идут, то делают это скорее ради своей любимой женщины, чем ради собственного удовольствия, – так что они все равно действуют по собственному сценарию. Ну, а если тот спектакль, на который их женщина привела, окажется интересным, как-то отзовется в душе – еще лучше, будет о чем после театра поговорить.

Так мы переходим к третьей театральной роли – роли режиссера. Он создатель: задумывает концепцию, подбирает исполнителей, добивается осуществления своих идей, и зритель видит результаты его работы на сцене. Режиссер – творческий человек, у него интенсивно работает правое полушарие. Но работа левого полушария помогает ему реализовать свою идею, получить в итоге продукт. То есть, опять же, работа полушарий должна быть гармонизирована.

Театральное пространство
– Говорят, что театр начинается с вешалки. И действительно, театр – это особое пространство. Такое восприятие театра можно сравнить с созерцанием картины в музее. У каждой картины есть рама. Она ограничивает определенное образное пространство. Сами художники понимают, как важно правильно подобрать раму к картине. К одной подойдет рама аскетически простая, а к другой нужна золоченая, пышно украшенная резьбой. Даже иконы обрамлены, чтобы мы ощутили, обращая свой взгляд на икону, что вступаем в другой мир. Когда мы входим в особое пространство, то погружаемся в особое состояние, – по сути, мы перевоплощаемся.

В русской театральной школе актеры работают по системе Станиславского. К.С. Станиславский научил актеров технике перевоплощения, чтобы актер не играл, а проживал жизнь героя на сцене. Он помогает и нам, зрителям, войти в это особое состояние и пережить его. А пространство театра помогает настроиться на определенный лад и подготовиться к перевоплощению. Как писал Станиславский, «публика идет в театр для развлечения и незаметно для себя выходит из него обогащенная новыми мыслями, ощущениями и запросами благодаря духовному общению с ней авторов и артистов от сценических подмостков».

Мы проводили исследование, чтобы понять, происходят ли какие-нибудь изменения в работе мозга артистов во время игры на сцене. Мы снимали у них энцефалограмму до и после спектакля. И обнаружили удивительную вещь. Когда артист работает по системе Станиславского, у него после спектакля идеально гармонизируется работа правого и левого полушария, на электроэнцефалограмме получается симметричная картинка, напоминающая бабочку.

И этой технике перевоплощения было бы полезно учиться не только актерам, но и каждому человеку. Ведь любой из нас хочет донести до других определенную информацию, хочет, чтобы его правильно поняли.

Однако работа по системе Станиславского имеет свои сложности. Актеры, перевоплощаясь в разные роли, каждый раз после того, как на сцене опускается занавес, должны возвращаться обратно к своему «Я». К сожалению, это не всегда происходит, переживания одной роли наслаиваются на другие, и теряется собственная личность актера. Поэтому в театре важно не заиграться. К.С. Станиславский понимал эту особенность жизни театра и напоминал актерам о ней. Талантливые актеры, какую бы роль ни играли, всегда остаются собой, сохраняя свое личное «Я».

Именно эту особенность театральной жизни надо иметь в виду при выборе занятий для ребенка подросткового возраста. В это время у него происходит процесс поиска себя, и ему трудно, лицедействуя, найти свое собственное «Я». В этом возрасте подростку полезнее посещать спортивные секции, а не театральную студию.

Как правильно приобщить ребенка к театру?
– Очень важно прислушиваться к своему ребенку, когда начинаешь заниматься его культурным развитием. Каждый ребенок индивидуален, и кому-то для начала может быть достаточно войти в театральное пространство, где царит особая атмосфера, увидеть сцену с ее тяжелым бархатным занавесом, посмотреть минут пять действия, – объясняет психолог.

Это большая проблема, когда незрелой личности дают всевозможные блага. Из добрых побуждений родители показывают детям самое лучшее: водят в театры, путешествуют с ними по свету, но когда наступает пресыщение самыми яркими впечатлениями, пресыщение самыми светлыми духовными ценностями и материальным достатком, то неизведанным для подростка остается только дно общества. Он начинает его исследовать, коллекционируя самые низменные и низкие ощущения. Поэтому психологу гораздо проще проводить психотерапию с проблемным подростком, который что-то недополучил в своей жизни, поскольку у него впереди еще много неизведанного, светлого, чем работать с тем, кого «этим светлым» перекормили, а нравственные и духовные ценности не сумели заложить.

Чтобы приобщение к театру принесло детям пользу, обязательно нужно с ними разговаривать. Сходив в театр, в кино, посмотрев с ними телевизионную постановку, очень важно потом ее обсуждать. И если у ребенка есть свое видение спектакля, нужно научить его не бояться высказывать свое мнение. Детям очень хочется разговаривать с родителями, а не выслушивать их наставления.

Ребенок посмотрел спектакль или фильм, его заворожили яркие образы, легкая жизнь, его правое полушарие начинает пульсировать: «Я хочу жить так же!» Родители должны учить детей размышлять, задавать вопросы, доводить мысли до логического завершения. Чтобы активно включалось в работу левое полушарие…

У женщин – свой театр
– Восприятие звука у мужчины и женщины разное. Когда женщину не понимают, она начинает кричать. При этом звук ее голоса становится тоньше и выше, скорость речи увеличивается. Такой звук действует на мужской мозг разрушающим образом.

Некоторые матери жалуются на сыновей-подростков: «Говоришь ему, говоришь – как об стенку горох». То есть женщина на своего ребенка-мальчика кричит, а он на ее слова не реагирует. Мальчик стал подростком, его мозг созрел. Если он будет пропускать частоту крика матери через мозг, то у него произойдет сбой работы мозга в эпиготовность и в эпилепсию. Поэтому – как мудро предусмотрено природой! – его мозг отключается. Волна прошла, поток слов ушел, и мозг опять включен. Так у подростка срабатывает защитная реакция.

Поэтому, кстати, мужчины не всегда любят оперу, ведь длительное восприятие высоких нот требует от них большого напряжения. Если мужчине и подростку опера не нравится, не стоит заставлять их туда ходить. Лучше отправиться на концерт, послушать хорошую музыку. А оперу женщина посмотрит с подругой.

Жизнь как игра
– Каждый человек уникален: он и создатель, и зритель, и исполнитель. И важно, чтобы в течение жизни эти роли у человека менялись. Нельзя все время наблюдать за другими или исполнять роль в чужом спектакле. Например, женщина выходит замуж, и в семье муж становится режиссером, а она – исполнителем. Ей хочется все время быть в подстройке, угодить супругу. Со временем в ней просыпается чувство, что она очень сильно растворилась в муже как личность, потеряла себя, – отмечает С.Ю. Шишкова. – И когда такие клиенты ко мне приходят, жалуются на семейные отношения, я им говорю: «А давайте начнем с вешалки – вспомним, как вы познакомились, какой семейный сценарий начали тогда писать». Бывает, женщина неловкая была, споткнулась, мужчина ее поддержал – и произошло их знакомство. Его привлек сценарий, где он заботится, ухаживает, и другой сценарий его не устраивает. А женщина со временем становится уверенной в себе и в опеке больше не нуждается. Или, например, была вечеринка, женщина была веселая, яркая, и он обратил на нее внимание – она заряжала его своей энергией, давала силы жить своим позитивным настроем. А грусть-тоску с ее стороны такой сценарий не предполагал: в депрессии он сам нередко пребывал. И теперь у нее неприятности, она ходит мрачная, а муж этим недоволен.

Женщина должна вспомнить момент возникновения взаимных симпатий, понять, чем она притянула своего любимого мужчину, на какой спектакль он в свое время попал. У него были одни ожидания, у нее другие, и важно семейную систему не поломать, а по-другому развивать ее. Если один супруг меняется, он должен помочь изменяться партнеру. Театротерапию можно использовать для работы с супружескими отношениями, для реанимации отношений в паре, которые зашли в тупик.

Важно научить самого человека понимать, какой спектакль он сейчас разыгрывает, на какую сцену выходит, научить его менять сценарии, менять свои роли. Если человек исполняет роль руководителя на работе, дома не обязательно выступать в той же роли. Поменяв пространство, может быть, стоит и роли изменить.

Тому человеку, которому хочется, чтобы жизнь все время разворачивалась по его сценарию, нужно помнить, что есть некто свыше, более важный режиссер, чем он. Нельзя все время другим людям указывать, что делать, надо учиться и самому быть исполнителем.

Театротерапия хороша и для работы с детьми. Первые элементы театротерапии возникают тогда, когда мы начинаем играть с ребенком в куклы, он выстраивает сюжет и озвучивает свою игрушку. Появляется игровое пространство, прообраз театра. Устанавливается эмоциональный контакт с игрушкой. Поэтому психологи все время говорят: играйте с детьми. С помощью такой игры удовлетворяется и развивается потребность во взаимодействии с другими и потребность в эмоциональном комфорте.

Наконец, театр помогает человеку понять самого себя.

Я расскажу вам в завершение одну притчу. Мудрец во время странствий подходит к замку. У замка стоит стража. Стражник последовательно спрашивает мудреца: «Кто ты?», «Куда ты идешь?», «Зачем тебе это надо?».

Мудрец был так поражен этими вопросами, что сказал этому стражнику: «Пойдем ко мне в услужение. Твоя работа будет заключаться в том, что каждый день ты будешь задавать мне эти вопросы: «Кто ты? Куда ты идешь и зачем?».

Интервью провела Ольга ЖИГАРЬКОВА

Зритель это не вкус, зритель это опыт

Зрительский опыт, возможный в театре, не сводим к опыту потребления другой масс. медийной продукции. Говоря о театральном зрителе, в последнюю очередь можно обращаться к понятию массовый вкус, соотносить театральную продукцию с этой анонимной инстанцией.

В театре, где возможно «сопереживание», то есть физическое одномоментное соприсутствие с разыгрываемой фантазийной, фикциональной реальностью (достаточно банальное и уже известное отграничение театра от других коллективных просмотров) зритель получает возможность репетировать различные социальные роли , зритель оказывается в различных случайных сообществах, зритель испытывает на себе различные эмоции коллективной жизни . Этот опыт в целом не повторяем при других просмотрах. Возможно, это то, что удерживает театр от исчезновения.

Внутреннее устройство театра как модель общества

История театра предлагает разные формы устройства театрального пространства, что влечет за собой претворение в зрителе несводимых к бытовому существованию опытов. Каждая форма театра обращает внимание на важное для данного социального устройства качество внимания или социального действия.

Самое общее теоретическое знание, касающееся зрителя в системе масс. медиа предлагает нам утверждение, что зритель некритично воспринимает конвенции реальности, предлагаемые ему каналами передачи информации в отличие, скажем от литературных (нежанровой литературы) конвенций реальности или немассового искусства, где они глубоко противоречат повседневному опыту зрителя/читателя. Шок от диспропорции запускает механизм восприятия того или иного текста, заставляет зрителя/читателя заново переосмыслять конвенции собственного восприятия реальности, границ своего реального мира.

По аналогии с восприятием литературы и искусства, можно сказать, что различные формы театра активируют в зрителе, в участнике особую эмоцию и особую роль, не сводимую к повседневному опыту.

В истории театра и в топографии существующих сегодня театральных форм можно выявить разные антропологические конструкции зрителя. Культура двадцатого века уникальна тем, что в ней могут одновременно практиковаться различные театральные системы.

И значит, что зрителю в реальности дается возможность комбинировать свои ощущения, пробовать различные социальные роли. Фестивали или жизнь театральных городов может предложить зрителю одновременно шесть-семь концепций социального переживания фантастической театральной реальности, данной в физическом соприсутствии с ним.

Вот примерное описание театральных пространств, одновременно присутствующих в большом европейском городе. Я выделаю лишь тенденции, элементы этих театральных пространств могут комбинироваться и в одном представлении. Важно понимать их происхождение и зрительскую роль, ими порождаемую.

Устройство шекспировского театра предполагает переживание похода в театр близкое к застольному веселью, к простонародному отдыху. Такой опыт апеллирует к буйной, безудержной, эмоциональной жизни.

Театральные формы нового времени (опера, затем оперетта), с концепцией зеркала сцены, где на сцене общественные конфликты снижаются или драматизируются, где действие обращено к человеку со способностью не веселиться и куролесить, а узнать себя, как часть сложного социума и соотнести свои конфликты со сценической версией. А кроме того, в таком театральном устройстве, важным становится не только процесс просмотра спектакля, но и демонстрация собственного престижа перед спектаклем¸ спектакль, который разыгрывают пришедшие в оперетту еще до представления. В современном контексте, игра в аристократическое или буржуазное общество возможна в оперных театрах.

В цирке, где главная тема представления — дрессура, зритель переживает снова и снова свое величие и власть над природой. Самодрессура, покорение диких животных, восхищение человеческими возможностями, вплоть до паранормальных (в искусстве иллюзионистов).

Уличный театр своим местонахождением претендует на то, чтобы смешаться с реальной жизнью, максимально приближая прохожего к зрителю. Такая форма театра воплотилась в фестивале уличных театров в Эдинбурге, на российском пространстве онапрактикуется редко.

Изобретение девятнадцатого века, Кабаре — театр в кафе, театр, где как и в оперетте, высмеивается общество, где отдыхом становится рефлексия политики, пороков и привычкек соотечественников — самая неподъемная для российского зрителя форма театрального искусства. На месте такого театрального жанра уже несколько лет стабильно находятся юмористические телевизионные передачи типа Аншлага. Было сделано несколько проб вернуть практику кабаре в реальный театральный процесс, в Москве проходил фестиваль Stend ab comedie, периодически появляются инициативы кабаретных программ, но массового успеха это направление пока не получает.

И, наконец, самая сложно описываемая группа театральных пространств. Театры, называющие себя авангардными. Авангардное искусство в театре ставит под вопрос конвенции известных театральных форм и испытывает пределы зрительского восприятия. Эти театральные пространства очень важны, они — лаборатории, где зритель может вновь почувствовать как в первый раз роль зрителя, так и как в первый раз почувствовать театр как искусство.

Пространства ликования и пространства печали.

Кроме имиджа зрителя (зритель хохочущий, зритель наслаждающийся, зритель испытуемый, зритель собеседник) и несводимого к повседневности опыта переживания театрального представления, разные формы театра предлагают разделить солидарность на разных основаниях, например, в переживании единой эмоции. Зритель, осуществленный в представлении, приобретает доминантную эмоцию: наслаждающийся — шокированный — мучимый — спровоцированный — одобряющий — вдохновленный. Именно опыт объединения с другими людьми в эмоции, более очевидный, чем виртуальный эмоциональный опыт при просмотре телевизионных программ, редко где еще в жизни современного общества встречается с рефлексией. Эмоциональные всплески, переживаемые среди других людей по поводу театральных событий, могут составить конкуренцию эмоциям по поводу общественных ритуалов: минут молчания, праздничных шествий или эмоциям по поводу событий общества потребления: праздничных распродаж, появлений новых коллекций, розыгрышей.

Социальный опыт театрального зрителя: пространственный, ролевой, эмоциональный, в отличие от «качества театральной постановки» редко становится темой для театральных критиков, что жаль, поскольку такой подход позволил бы представить зрителя не пассивной инстанцией потребителя, но увидеть события восприятия, зрительские ощущения, зрительское участие — увлекательные и важные составляющие театральной жизни.


Top